Ветер (m0ris) wrote,
Ветер
m0ris

Categories:

Про забугорную изящную словесность.

А меня прёт от Набокова и Бунина.
Этого достаточно, чтобы понять почему я не в состоянии читать переводы англоязычных авторов?
В чужом переводе не читаю даже Набокова.
Если подробнее, то красивым литературным языком мой мозг был поражён ещё во времена дремучей юности. И никакие качества сюжета не заставят меня закрыть глаза на синтетику ткани и гнилые нитки. Сейчас разучились шить - где Маршаки и Пастернаки, которым мог отдаться Шекспир? Где в конце концов сами Шекспиры? Не знаю я всех этих переводчиков и меня физически воротит (клянусь!)от текстов современных классиков прозы.
Я помню - помню как можно перечитывать фразу, застывать в оторопи от её совершенства, возвращаться и перечитывать её снова и снова, обсасывая пьянящие извилины слов и оборотов. Это было даже сильнее, чем зависть, что ты так не можешь.
Увы, я привык к литературе, которую употребляют под хорошее Бургундское, а не к той, что хавают под пиво и попкорн.
Так что если вы хотите сосватать мне очередного Зюскинда или Воннегута, то лучше перескажите это своими словами или посоветуйте фильм, но не заставляйте читать. Знаю - они умные, талантливые, интересные и общепризнанные но не могу я, ЧИТАЯ, смысл ставить выше слова - вот не могу и всё тут. Помните рекламу - "Когда вы познали совершенство - не соглашайтесь на компромисс!"?

Да, чуть не забыл - желающие прочувствовать разницу или просто получить изысканное удовольствие "не для всех" могут вкусить один из редких образцов практически абсолютного совершенства:

"Шел дождь, не переставая. Он то отдалялся, то вновь приближался к земле, он клокотал, он нежно шелестел; он то медленно падал, как снег, то стремительно пролетал светло-серыми волнами, теснясь на блестящем асфальте. Он шел также на крышах и на карнизах, и на впадинах крыш, он залетал в малейшие изубрины стен и долго летел на дно закрытых внутренних дворов, о существовании коих не знали многие обитатели дома. Он шел, как идет человек по снегу, величественно и однообразно. Он то опускался, как вышедший из моды писатель, то высоко-высоко пролетал над миром, как те невозвратные годы, когда в жизни человека еще нет никаких свидетелей.
Под тентами магазинов создавался род близости мокрых людей. Они почти дружески переглядывались, но дождь предательски затихал, и они расставались.
Дождь шел также в общественные сады и над пригородами, и там, где предместье кончалось и начиналось настоящее поле, хотя это было где-то невероятно далеко, куда, сколько ни пытайся, никогда не доедешь.
Казалось, он идет над всем миром, что все улицы и всех прохожих соединяет он своею серою солоноватою тканью.
Лошади были покрыты потемневшими одеяниями, и, в точности, как в Древнем Риме, шли нищие, покрывши головы мешками.
На маленьких улицах ручьи смывали автобусные билеты и мандаринные корки.
Но дождь шел также на флаги дворцов и на Эйфелевой башне.
Казалось, грубая красота мироздания растворяется и тает в нем, как во времени.
Периоды его учащения равномерно повторялись, он длился и пребывал, и казался самой его тканью.
Но если очень долго и неподвижно смотреть на обои в своей комнате или на соседнюю голубоватую стену на той стороне двора, вдруг отдаешь себе отчет, что в какой-то неуловимый момент к дождю примешиваются сумерки, и мир, размытый дождем, с удвоенной быстротой погружается и исчезает в них.
Все меняется в комнате на высоком этаже, бледно-желтое закатное освещение вдруг гаснет, и в ней делается почти совершенно темно.
Но вот снова край неба освобождается от туч, и новые белые сумерки озаряют комнату.
Тем временем часы идут, и служащие возвращаются из своих контор, далеко внизу зажигаются фонари, и на потолке призрачно появляется их отражение.
И еще дальше идет, и безнадежно теряется время.
Огромные города продолжают всасывать и выдыхать человеческую пыль. Происходят бесчисленные встречи взглядов, причем всегда одни из них стараются победить или сдаются, потупляются, скользят мимо. Никто не решается ни к кому подойти, и тысячи мечтаний расходятся в разные стороны.
Тем временем меняются времена года, и на крышах распускается весна. Высоко-высоко над улицей она греет розовые квадраты труб и нежные серые металлические поверхности, к которым так хорошо прильнуть в полном одиночестве и закрыть глаза или, примостившись, читать запрещенные родителями книги.
Высоко над миром во мраке ночей на крыши падает снег. Он сперва еле видим, он накопляется, он ровно и однообразно присутствует. Темнеет и тает. Он исчезнет, никогда не виденный человеком.
Потом, почти вровень со снегом, вдруг неожиданно и без переходов приходит лето.
Огромное и лазурное, оно величественно раскрывается и повисает над флагами общественных зданий, над мясистой зеленью бульваров и над пылью и трогательным безвкусием загородных дач.
Но в промежутках бывают еще какие-то странные дни, прозрачные и неясные, полные облаков и голосов; они как-то по-особенному сияют и долго-долго гаснут на розоватой штукатурке маленьких отдаленных домов. А трамваи как-то особенно и протяжно звонят, и пахнут акации тяжелым сладким трупным запахом.
Как огромно лето в опустевших городах, где все полузакрыто и люди медленно движутся как бы в воде. Как прекрасны и пусты небеса над ними, похожие на небеса скалистых гор, дышащие пылью и безнадежностью..."

                                                                                 Б.Поплавский, "Апполон Безобразов"
Subscribe

  • (no subject)

    Не люблю цветы. Мне нравятся листья.

  • (no subject)

    Удивительно, но никто не понимает смысл Оруэловского "1984". Смысл совсем не в демонстрации ужасов тоталитаризма, а в том, что из ЛЮБОГО человека…

  • (no subject)

    Стал частью истории. Оказывается это первый случай, когда граждане РФ добились расследования в отношении судей и полицейских, осуществлявших…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 71 comments

  • (no subject)

    Не люблю цветы. Мне нравятся листья.

  • (no subject)

    Удивительно, но никто не понимает смысл Оруэловского "1984". Смысл совсем не в демонстрации ужасов тоталитаризма, а в том, что из ЛЮБОГО человека…

  • (no subject)

    Стал частью истории. Оказывается это первый случай, когда граждане РФ добились расследования в отношении судей и полицейских, осуществлявших…